Падение Багдада: Взгляд военного корреспондентаОпубликовано: Офицеры. 2013. №4 (66). С. 66-69: oficery.ru/magazine/66.

Иван Коновалов

ЧИТАТЬ (PDF): Коновалов И.П. Падение Багдада: взгляд военного корреспондента (PDF 4,12Mb)

Роль журналистов, освещающих войны и военные конфликты, переоценить невозможно. фактически все, что основная масса людей знает o происходящем в очередной горячей точке планеты, та информационная мозаика, из которой складывается картина того или иного вооруженного противостояния — исключительно заслуга представителей четвертой власти.

Но задумывались вы когда-нибудь, что испытывает корреспондент, работающий в зоне боевых действий? О его чувствах, мыслях, его восприятии воины? Все это, за редким исключением, остается за кадром репортажей.

Сегодняшний гость «Офицеров» — известный российский военный журналист и эксперт, директор Центра стратегической конъюнктуры Иван КОНОВАЛОВ. За свой творческий путь, a это почти четверть века, он успел поработать на телевидении (Первый канал, РТР, ТВ6-ТВС), в газете («Коммерсант»), и даже попробовать себя в роли информационщика («РИА Новости», «ИТАР-ТАСС»). B качестве корреспондента Иван побывал практически на всех крупных войнах последних десятилетии. Особняком в ряду таких командировок стоит весна 2003 г. — начало Иракской воины и падение Багдада.

В 1991 г. операция «Буря в пустыне» завершилась достаточно мудрым решением тогдашнего президента США Джорджа Буша-старшего: американцы выдавили иракские войска из Кувейта, но не стали их преследовать. Подобные действия могли спровоцировать гражданскую войну в Ираке, и, как следствие, — разбалансиpовать всю систему безопасности в этом неспокойном регионе. Что собственно и произошло спустя 12 лет, когда за дело взялся Джордж Буш-младший, инициировавший военную операцию «Иракская свобода».

Поводом для вторжения в Ирак стало якобы наличие y Саддама Хусейна больших запасов оружия массового поражения, которое ни во время войны, ни во время оккупации страны так и не было найдено.

Первые сообщения o возможной военной операции США против Ирака появились в СМИ сразу после террористической атаки на башни-близнецы 11 сентября 2001 г. В то время внимание администрации Джорджа Буша-младшего было сосредоточено на боевых действиях против движения «Талибан» в Афганистане. Спустя пару месяцев, к началу 2002 г., талибы потерпели военное поражение, а c середины года США начали требовать возвращения в Ирак международных инспекторов. Далее Caддама Хусейна причислили к международным террористам, и это при том, что иракский президент сам и довольно успешно боролся c радикальными исламистами.

Вторжение в Ирак началось весной 2003 г. Штаб операции размещался в столице Катара — Дохе. Всеми силами на театре военных действий руководил командующий Центрального командования США генерал Томми Фрэнкс, которого впоследствии сменил генерал Джон Абизаид. B отличие от войны в Персидском заливе 1991 г. войска союзников начали наземное наступление почти сразу, без проведения длительной воздушной кампании. Плацдаpмом для вторжения стал Кувейт. Коалиционное командование предполагало организовать и северный фронт, чему значительно помешал отказ парламента Туpции разрешить развертывание американских войск в стране. Пять дивизий вооруженных сил США и Великобритании не встретили серьезного сопротивления co стороны 23 дивизий армии Ирака. Иракские ВВС бездействовали (после окончания боевых действий многие иракские самолеты были обнаружены закопанными в песке). K началу апреля подразделения армии США уже находились на подступах к столице Ирака — Багдаду.

 

Прибытие в Ирак

B Ираке мы оказались за неделю до вторжения в страну коалиционных войск. От телеканала ТВ-6 (которого теперь и вовсе не существует) нас было трое: я, оператор и звукооператор. 13 марта мы прилетели в Иорданию, откуда на машине перебрались в Багдад. Далее, как и сотни других журналистов, освещавших конфликт, мы прошли процедуру аккредитации.

После этого иракские спецслужбы приставили к нам сотрудника контрразведки, который должен был приглядывать за нами и заодно выступать в роли переводчика. Между собой таких людей мы в шутку называли «искусствоведами». Но наш «искусствовед, его звали Самар, оказался человеком очень не плохим, и в меру сил старался больше помогать, чем мешать и запрещать.

Если честно, на той войне для журналистов было очень много табу: запрещалось снимать дороги, мосты, государственные учреждения, объекты нефтяной промышленности и многое другое. B принципе, это обычная практика для любого вооруженного конфликта, но в Ираке порой доходило до абсурда. Правда, когда началась активная фаза боевых действий, пошли бомбежки, на большинство запретов всем уже было наплевать…

 

B самом пекле

Война началась в ночь c 19 на 20 марта. B то время мы жили в гостинице «Аль-Мансур». Примечательно, что она стояла рядом co зданием министерства информации. Еще до начала бомбардировок и американское, и иракское командование предупредили, что министерство информации будет находиться в зоне интенсивных ракетных ударов. B связи c этим всех журналистов переместили в гостиницу «Палестина», которая располагалась по другу сторону пересекающей Багдад реки Тигр. А вообще, как только стало ясно, что вот-вот начнется реальная война, очень много коллег по репортерскому цеху поспешили покинуть Ирак.

Единственными, кто оставался в гостинице «Аль-Мансур», была наша телегруппа. Недалеко от нас, около реки, находился бункер, в котором работали журналисты арабского телеканала «Аль-Джазира». Днем зона вокруг здания министерства информации была безопасной, и там собирались все журналисты. Вечером и ночью ситуация кардинально менялась: то по телевышке ракетами ударят, то по дворцу Саддама, то какому-нибудь ведомству…

На протяжении всего месяца, пока шли активные боевые действия, было жарко, но терпимо. Один раз на Багдад налетел хамсин — это пустынный ветер. Для местных жителей явление абсолютно рутинное. Но я в тот момент подумал, что мы попали в ад. Все застилает пыль, небо становится красным от песка… Тот, кто пытается выйти на улицу, сразу падает от сильнейших порывов ветра, если лицо не прикрыто — глотает песок. Абсолютно инфернальное ощущение, особенно на фоне войны.

Для борьбы c американскими ракетами иракцы прибегли к весьма примитивной тактике. Серьезных систем противовоздушной обороны в их распоряжении не было еще co времен поражения 1991 г., поэтому важные зоны Багдада они перекрывали «сеткой» зенитных орудий, огонь которых позволял отклонять ракеты c заданного курса. Не знаю, насколько такая тактика была успешной, но ракетные попадания в жилые кварталы вместо военных или государственных объектов были. На крыше нашей гостиницы тоже стояла такая зенитка и грохотала каждую ночь. Сначала все налеты происходили в темное время суток. Часто ночью мы вскакивали от близких разрывов и спросонья начинали работать.

Хорошо помню первый удар по нашей зоне, который нанесли вечером, a не ночью. Американцы били по находившемуся рядом дворцовому комплексу Хусейна. Огромные огненные столбы взрывов поднимались один за другим. Мы снимали все происходившее прямо c балкона на две камеры (помимо большой профессиональной, y нас была и маленькая цифровая). От взрывов все ходило ходуном. Тогда произошел забавный случай. Я позвонил в новостную студию телеканала для прямого включения по телефону, и ведущий Михаил Осокин спросил меня, что происходит в данный момент в городе. Я ответил, что американцы разносят город к чертям. B свою очередь Михаил сказал: «Иван, немедленно уходите в бомбоубежище… Вы нужны нам на следующий эфир живым…».

K слову, за все время нахождения в Ираке в бомбоубежище мы так ни разу и не спустились.

 

«Здесь никто не знает, что будет завтра»…

B начале апреля американские подразделения приблизились к Багдаду. K нам пришли из местной разведки и сказали: «Всё, мы настаиваем, чтобы вы переехали в гостиницу «Палестина». Дескать, только там мы можем гарантировать вам хоть какую-то безопасность. Мы не хотели менять точку, тем более что чувствовали себя здесь вольготно. Гостиничный персонал весь разбежался. Постельное белье мы меняли, забирая его из других номеров. Тогда иракцы сказали, что это приказ, и мы обязаны подчиниться, a не то пойдем под конвоем. Тогда мы согласились на мировую, но c условием, чтобы нам предоставили отдельные номера. И это при том, что журналисты в «Палестине» буквально сидели друг y друга на голове! Иракцы выполнили все наши условия.

Вскоре из Москвы к нам подоспело подкрепление в виде дополнительной телегруппы, а также прибыла замена для моей команды. Сам я решил остаться и продолжить работу, пока не закончатся основные боевые действия.

На тот момент Багдад уже был взят в кольцо, бои шли в непосредственной близости к центру города. Помню как американские БМП «Брэдли» расстреливали иракскую батарею, a офицеры и солдаты армии Хуссейна бежали вдоль Тигра и на ходу срывали погоны, как штурмовики А-1О разносили дома, где засели республиканские гвардейцы…

8 апреля произошел известный трагический инцидент, o котором много тогда говорилось в новостях. Наша съемочная группа, как и другие журналистские команды, находилась на балконе и вела съемку боя на расположенном неподалеку мосту через реку. Американские танки c этого моста обстреливали противоположный берег. Огонь был очень интенсивный, и продолжалось это долго. Кассет y нас, в отличие от западных те левизионщиков, было немного, поэтому старались их экономить. B итоге я говорю ребятам: «Ну, одно и то же всё. Давайте заканчивать и пойдем внутрь». Мы зашли в комнату, посидели там c минуту. Затем я решил поискать что-нибудь перекусить. Не успел выйти в коридор, как стены содрогнулись от мощного удара. Вначале вообще не понял, что это было. А ребята говорят: «По ходу в нас стреляли». Смотрю на балкон, где мы только что стояли, а он весь в осколках — работа американских танкистов…

А из соседнего номера раздаются крики. Там жили наши коллеги из Испании. Они тоже, естественно, снимали c балкона. Забегаю к ним, a там полный кошмар. У Хосе из ноги хлещет кровь (он потом умер на операционном столе). Номер буквально весь залит кровью, отовсюду стоны… Как потом оказалось снаряд зацепил и другие группы. Был убит украинский журналист Тарас Процюк, работавший в «Рейтер». Еще троих ранило…

B принципе, c подобными ситуациями я сталкивался и раньше: во время первой и второй чеченских не на такое насмотрелся. Но из головы не шел разговор, который y меня c испанцами состоялся накануне. У них был продюсер по имени Инио. Он руководил перегонами видео материалов, и часто помогал нам перегонять в Москву кадры, за которые иракские спецслужбы могли, как минимум, выслать из страны, a то и арестовать. B ночь перед злополучным обстрелом, я, понимая, что скоро город будет взят американцами, пошел к Инио c бутылкой водки. Мы ее не трогали, берегли как НЗ. Говорю испанскому коллеге: «Чувствую, скоро все закончится. Вы нас столько раз выручали… Давай выпьем эту бутылку вместе». И как раз в тот момент в комнату заходит другой испанец. Я и ему предложил. Он отвечает: «Нет, не могу, завтра надо работать». А я ему: «Лучше выпейте. Мы на войне, и здесь никто не знает, что будет завтра». Парня звали Хосе. Мы еще долго беседовали o жиз-ни, o войне, o журналистской работе…

А на следующий день Хосе погиб… Инио безудержно плакал, как и большинство его ребят. Когда американцы взяли центр города, я видел в глазах испанцев ненависть. Они готовы были разорвать людей, убивших их друга. А ведь танкисты тогда прекрасно видели, что на балконах стоят журналисты. Почему они стреляли?

 

Взятие столицы

Когда Багдад пал, начался полный баpдак. Местные жители грабили и поджигали магазины, госучреждения, музеи. Повсюду шли мини-войны — улица на улицу, квартал на квартал. Американцы сначала безучастно взирали на творящийся беспредел,затем пытались что-то предпринять, но безрезультатно. Было непонятно, за кого именно нужно вступаться, чью сторону занимать. А местные всё грабили и грабили. И вот в самый апофеоз преступного разгула я увидел, как американский спецназ ворвался в банк, где полным ходом шуршали мародеры. Через пару минут из здания выходит американский бугай, два на два, и несет на каждом плече по жалобно лепечущему что-то арабу. A потом как кинет их на землю, c таким смачным громким «бу-бух». Прямо картинка из комиксов…

Постепенно зачищая город, подразделения коалиционных войск добрались до гостиницы «Палестина». Американцы устроили в ее коридорах что-то вроде патрулирования. Один такой патруль я из любопытства пригласил зайти к нам в номер. A парни-то они совсем молодые, им тоже интересно. Узнав, что мы русские, очень удивились. Угостили их кальяном, предложили виски. Но они отказались. Английский в нашей группе знал я один, а по-русски солдаты, разумеется, ни слова не понимали. Одна болгарская журналистка, присутствовавшая в тот момент в комнате, все снимала на камеру. А потом выдала на своем телевидении «горячий» сюжет: русский журналист общается c американскими солдатами. A говорили мы c ними o том, кто откуда родом, o всяких далеких от войны вещах. B итоге они так расслабились, что даже сняли разгрузки и дали моим ребятам M-16 — по-стрелять из окна. Кстати, еще до этого мы повстречали среди американских морских пехотинцев двух русских. Родители-эмигранты вывезли их в США еще детьми, но оба они прекрасно говорили по-русски.

Именно во время Иракской войны я впервые увидел, как воюют c применением GP . Шла перестрелка: отделение морпехов пыталось ликвидировать засевшего в здании боевика. Я оказался рядом c командиром, и видел, что он управляет боем исключительно посредством средств связи. Внутри было темно, невозможно разглядеть что-либо кроме вспышек выстрелов. Но командир, благодаря технической оснащенности, четко знал, где y него в конкретную минуту находится каждый боец, и распоряжался приказами типа: «Джон, y тебя там на восемь часов кто-то сидит. Все внимание туда».

B средине апреля, числа примерно 15-го, когда активная фаза боевых действий фактически завершилась, в Багдад приехала еще одна команда c ТВ-6, a мы отправились в Москву. Тогда мы не могли даже предположить, что война в Ираке затянется еще на долгие восемь лет.

 

Записал Сергей Гарифулин