Говорили Митеньке - не ходи на митинги! Раз прошёлся с дураком - и зажил под колпаком!

Опубликовано: ЖЖ Юрия Шушкевича. 15.03.2017.

Юрий Шушкевич

Хотя заметка не о митингах и даже не о политике — а как говорится, «за жизнь».

Вот одно из достижений прогресса, ныне доступное в Сети:

https://life.ru/t/gigapixel/mitingtverskaya12iyunya

Это митинг 12 июня, к слову, достаточно убогий. Но гигапиксельная камера на крыше «Дома под юбкой» на углу Тверского и Тверской — железная, и снимает она, надо полагать, 24 часа в сутки 365 дней в году. Да и не одна лишь она одна.

Разрешение картинки при колоссальном угле охвата — феноменально! Для меня, в восьмидесятые едва ли не профессионально занимавшегося фотографией и имевшего коллекцию аж из пяти съемных объективов, нынешенее гигапиксельное изображение — однозначно за гранью фантастики.

Но неутомимый рассудок подсказывает, что эту роскошь не могли не объединить с нейронной сетью по распознаванию лиц, причём проделали это весьма давно. И ладно бы одни лишь «органы» — дабы выявлять в толпе террористов, за что им честь и хвала. Увы, технологическая доступность совершенно не мешает создать в столице или любом крупном городе 100% частную, корпоративную сеть наблюдения и распознавания лиц, а дальше — подобными лавинообразно обзаводятся ОПГ, иностранные разведки и, наконец, технически подкованные экстремисты принимают на вооружение, выполняя ради пополнения бюджета какого-нибудь очередного ИГИЛа заказы украинской «безпеки» на обнаружение граждан с сайта «Миротворец»…. Ведь  аполитичные камеры могут работать из автомашин, с частных балконов и даже с лавок с шаурмой.

Грустно становится жить на этом свете, господа!

Одно утешает — подобную сложную технику не без помощи человеческих слабостей и эксцессов исполнителей иногда «заглючивает», что, к слову, в 2012 г крупно помогло моему герою из «Векселя Судьбы».

========================================

Фрагмент из романа «Вексель судьбы»

Читать & Слушать роман «Вексель судьбы»

========================================

…Между тем двое хмурых незнакомцев, с которыми Алексей только что разминулся в гостевом закутке Изольды Донатовны, оказались теми сами “москвичами из Министерства культуры”, о которых некоторое время назад предупреждал Ершов. Погрузившись в машину и вернувшись вскоре в свой офис, организованный в одном из особнячков в центре самого Ржева, “москвичи” первым же делом перекачали на большой и мощный компьютер всю видеоинформацию, которую они скрытой камерой отсняли на пакгаузе. Затем один из них отдельно выделил и увеличил несколько кадров, на которых оказалось запечатлено лицо Алексея, мирно допивающего остывший чай.

Спустя несколько минут вся эта информация была переправлена в столицу, где немедленно поступила в обработку сотрудниками фуртумовского ведомства. Видеоряд с военными артефактами отправился на компьютеры экспертов-архивистов, а фото Алексея сразу же загрузили в специальную базу данных, которая занимается распознаванием лиц.

Как мы знаем, по распоряжению Фуртумова в эту же самую систему в своё время были загружены сотни тысяч фотографий, сделанных в столичных аэропортах перед июньскими авиарейсами в Швейцарию. Помимо того, в компьютер загрузили и записи с камер наблюдения в подъездах уцелевших с довоенной поры домов, проживавшие в которых прямо или опосредовано упоминались в “деле Рейхана”. Если не считать адресов сопровождавших “дело Рейхана” чекистов или почти поголовно репрессированных родственников и знакомых Спиридоновой и Раковского, то интерес могли представлять адреса в Кисловском и на Малом Патриаршем. И вот, не далее как в конце минувшего дня, впервые за много недель глаза Геннадия Геннадьевича вспыхнули от улыбнувшейся ему удачи: компьютерный мозг с вероятностью в 98% принёс заключение, что лицо, сфотографированное камерой в столичном аэропорту, и лицо молодого человека, заснятого за беседой с консьержкой в бывшем наркомовском доме – одно и то же!

Геннадий Геннадьевич планировал в течение наступившей пятницы предметно поработать по сделанному накануне открытию и созвать совещание для выявления личности таинственного незнакомца. Однако с утра его отвлекли другие дела, а затем он уехал с банкирами из Малайзии обедать в ресторан. Возвратившись к себе в районе четырёх часов пополудни, он обнаружил, что в приёмной его дожидается с докладом секретный порученец. В папке у порученца лежала третья карточка, на которой Алексей был сфотографирован в ржевских предместьях.

Потрясённый Фуртумов хотел было прикрикнуть на порученца за то, что тот не удосужился сообщить ему эту невероятную новость по телефону,– однако вспомнив об им самим же установленном режиме наивысшей секретности, сделал всё, чтобы его лицо продолжало оставаться невозмутимым и благожелательным. Повертев в руках свежую фотографию Алексея и сопоставив её с двумя предыдущими, он демонстративно почесал за щёкой, устало вздохнул, и отодвигая папку в сторону, произнёс:

— Интересное совпадение… Однако пока оно ни о чём не говорит. Потрудитесь, пожалуйста, выяснить, можем ли мы разыскать этого человека и взять под контроль.

Порученец принял указание к исполнению и ушёл, а Фуртумов подумал, что можно было, конечно же, выдать более категоричный приказ задержать, арестовать и доставить. Однако воспитанный многолетним опытом, он предпочитал действовать осторожно и мягко. А уж в этом деле, за которым теперь пристально наблюдали не только “сверху”, но и “сбоку”– ибо негласного соперничества между спецведомствами никто не отменял,– нужно было проявлять осторожность в самой превосходной степени.

“В любом случае,— рассуждал про себя Геннадий Геннадьевич,— мы ничего не потеряем. Если сегодня – а сегодня пятница! – молодца схватят и задержат, то за выходные, гляди, он созреет, чтобы начать говорить правду. Ну если не задержат – далеко ему не уйти. Камеры, круглосуточно читающие лица на постах ГИБДД, на вокзалах и в метро, быстро приведут его к нам. Причём, может быть,– приведут с трофеями!”

На этой оптимистической ноте Фуртумов переключился на другие срочные дела, попутно не забывая о том, что вечером ему предстоит дружеский ужин с омарами-гриль в модном рублёвском заведении, где в соседнем кабинете должна будет поджидать, если помощники на накосячат, его новая тайная любовница.

Порученец тоже коротал время до окончания рабочего дня, ибо спешил к семье на дачу за Ожерельем, а в багажнике его “Форда”, которому ещё предстояло продираться сквозь многочасовые пятничные пробки, киснул замаринованный с раннего утра шашлык из отменной свиной лопатки. При этом имелась возможность уйти с работы пораньше, сославшись на поездку за документами в Министерство экономики, которые, на самом деле, он забрал оттуда накануне.

Чтобы расквитаться с заданием, полученным от Фуртумова, порученцу нужно было оформлять запрос на задержание, для чего требовалось заполнить несколько формуляров и собрать визы. Если делать эту работу по старинке, на неё уйдёт несколько часов, а то, гляди, и в субботу придётся мотаться за свой счёт по дачам начальства, собирая подписи… Взвесив всё это, порученец решил отправить розыскной запрос через экспериментальную систему “Электронного правительства”, призванную оптимизировать документооборот.

Недолго думая, порученец вошёл в свой электронный кабинет и быстро набросал на имя руководителя областной полиции запрос на задержание “до особых указаний” обнаруженного в известном районе “особо опасного преступника”, прикрепив к сообщению последнее фото Алексея. А чтобы не собирать электронные визы, в соответствующее поле он вставил ссылки на нужные фамилии, от которых предусмотрительно были откреплены электронные адреса. Этой невинной хитростью, позволяющей не тратить время на формальные согласования, специалисты управления пользовались давно и регулярно.

Через считанные минуты запрос, прошедший через серверы и фильтры “Электронного правительства”, высветился на экране в областном оперативном отделе. Дежурный по отделу чрезвычайно торопился, поскольку его смена уже закончилась и внизу, под окнами, его дожидался полный друзей “уазик” с рыболовным снаряжением и ящиком водки. Но из-за того что у опаздывающего сменщика была уважительная причина, дежурный не имел права выключить компьютер.

Когда на экране высветилось сообщение о “срочном оперативном предписании”, уста дежурного исторгли стон, сопровождаемый тихим упоминанием родственников и всевозможных чертей. Выпуск и рассылка по низовым отделениям ориентировки и прочих бумаг на задержание преступника, которых требовал от дежурного бессердечный электронный ментор, разом обрушивали все мечты о трепыхающемся язе, ухе и хмельной ночи под звёздами на сеновале в обнимку с толстогрудой Юлькой из паспортного стола.

Однако как только дежурный вчитался в текст повнимательнее, то от сердца отлегло: предписание касалось не рецидивиста, а – странное дело!– “особого прекрасного послушника”. Крепко задумавшись над такой формулировкой, дежурный бегло пробежал по тексту до конца, и разглядев где-то внизу фразу “…по линии Министерства культуры”, сразу же понял, что речь идёт о чём-то сугубо мирном и культурном. Изображённый на фото симпатичный молодой человек явно не являлся уголовником. Конечно, он мог преследоваться по статье за мошенничество или неуплату алиментов, однако в подобных случаях, и дежурный знал это очень хорошо, розыскные запросы поступают на других формулярах.

Что же касается некоторой странности языка, то она, ясное дело, была объяснима всем понятной пятничной суматохой.

Дежурный был прав лишь отчасти: помимо спешащего на дачу порученца, поленившегося проверить собственное правописание, немалую часть вины за перемену смысла должен был принять на свой счёт педантичный электронный мозг. Дело в том, что выпускающий сервер принял лишнюю букву “п”, случайно сорвавшуюся с интерактивной клавиатуры перед словом “опасного”, за орфографическую ошибку, и в автоматическом режиме произвёл замену на “прекрасного”. Второй сервер задумался над отсутствием согласования между словами “особо” и “прекрасного” – и поразмыслив несколько микросекунд, сделал исправление на “особого прекрасного”. Третий же контрольный модуль “Электронного правительства”, гордящийся технологиями искусственного интеллекта и незадолго до этого обрабатывавший документы, поступившие из Патриархии, не на шутку возмутился, обнаружив в тексте слово “преступник”– в результате чего немедленно заменил его на “послушник”. Таким образом, вместо грозного проскрипционного документа в главк полиции поступил запрос на розыск то ли красавца, сбежавшего из суровых стен монастыря, то ли массовика-затейника.

Благо, в этот момент наконец объявился сменщик, и наш дежурный, кратко посвятив того в курс событий, в радостных предвкушениях укатил на рыбалку. Сменщик же, перекурив и выпив стакан растворимого кофе, сперва просмотрел через интернет новости спорта, после – программу вечерних телепередач, и лишь затем начал составлять ориентировку для поимки весёлого гастролёра.

На основе поступившей информации он набросал для отправки в районную полицию не сильно к чему обязывающее информационное письмецо, в котором содержалась вежливая просьба “установить местонахождение молодого человека, находящегося на территории области по линии Министерства культуры”.
Перечитав, он остался недоволён тем, что в письме не сообщалось никаких причин для розыска и не было учтено странное упоминание о “послушнике”.

“Так нельзя,— решил сменщик.— Скажут в районе, что я того… порчу им выходные…”

И немного подумав, решил кое-что поменять и добавить от себя в поле с метким наименованием “Цель”.

В результате получился следующий текст:

Установить местонахождение молодого человека, работника Министерства культуры (“Даже если он и не сотрудник – фиг с ним, за это не накажут!”).Отличительные черты – прекрасная внешность (артист, поэт, музыкант), фото прилагается, характер кроткий и доброжелательный (“Даром что ли послушником назван! Но послушник ведь не монах, а лицо формально светское, так что если не упомяну про послушника, дабы никого не смущать, мне тоже ничего не будет”).Причина розыска – угроза для жизни и здоровья из-за пьянства, табакокурения или личных неурядиц (“С табакокурением я, конечно же, перегнул, однако ведь начальство требует разворачивать борьбу – так вот и случай подвернулся!”). Задерживать вежливо, после задержания обеспечить комфорт, безопасность, доложить в главк незамедлительно”.

Быстро и незаметно перекрестившись, сменщик надавил на виртуальную кнопку “Send”, и облегчённо выдохнув, отправился к открытому окну, чтобы, усевшись на подоконнике подальше от служебной аппаратуры, поболтать по телефону с дочкой начальника городской автоколонны.